Мезенцев П. А.: История русской литературы XIX века
Раздел пятый. Глава третья. Переход от поэзии к прозе. Развитие критического реализма

Глава третья.

Переход от поэзии к прозе. Развитие критического реализма

Движение от прогрессивных форм романтизма к реализму как закономерность развития русской литературы нового периода, особенно разительно сказалось в том, что пора цветения русской поэзии, связанная с именем Пушкина и его поэтических спутников, сменилась расцветом прозы. И чем дальше отодвигалось русское общество от событий 14 декабря, чем ближе подходила "весна" шестидесятых годов, тем могущественнее становилась художественная проза. Реализм, набирая сил, проникаясь идеей отрицания, увлекал в свое русло самые мощные художественные дарования.

Идеалистическая эстетика в лице С. П. Шевырева пыталась найти причину перехода русской литературы от стихотворных жанров к прозаическим в том, что у публики появился спрос на повести и романы, и писатели из коммерческих соображений пустились в прозу. Белинский высмеял такое мнение. Его гений искал причин, объясняющих неуклонное развитие прозы, в самой жизни и в литературе, поставившей целью глубокое проникновение в объективную сущность действительности. В самом деле, тяготение Пушкина к прозе, смена стихов на прозу у Гоголя, великий успех Лермонтова в жанре романа, последующий процесс вытеснения прозой стихотворных форм в творчестве Тургенева, Гончарова, Салтыкова-Щедрина, наконец, появление чистых прозаиков, никогда не бравших в руки пера поэта,- все это могло быть связано только с очень важными социально-историческими процессами и с возмужанием литературы как художественной формы познания мира.

Внедрение буржуазных отношений, развитие стихии частных интересов, преобладающих над интересами всего общества, изменение характера дворянского общества после того, как из него вычеркнуты были самые героические, полные поэзии характеры, превращение литературы в основную форму исследования действительности и выражения социально-политического идеала должно было вызвать к жизни роман и повесть, ибо они и только они могли вскрыть внутренние пружины общественной и частной жизни, отразить единство частных судеб людей с общим ходом исторического развития, объяснить типические характеры времени условиями их формирования и воздействовать на развитие общественного сознания. Суд над жизнью, в котором нуждалась борющаяся Россия, должен был уйти в изображение характеров и обстоятельств, в раскрытие закономерностей бытия, в художественное постижение объективной истины социального прогресса.

Проза выходила на первый план литературного развития, и ее первый гений, Гоголь, становился на место, которое перед тем занимал поэтический гений - Пушкин. За этими большими сдвигами, за этой сменой литературных вождей происходила пестрая, разнообразная и очень оживленная литературная жизнь мелких и посредственных дарований, захваченных в поток эпохальных процессов, содействовавших более широкому и властному его движению. Выясняя величие и своеобразие гоголевского реализма еще в статье в журнале "Телескоп", Белинский нашел необходимым охарактеризовать "русскую повесть", предшествовавшую Гоголю и развивавшуюся на периферии литературы, когда уже Гоголь наложил неизгладимую печать на всю литературную жизнь России. "Теперь,- писал Белинский в 1835 году,- вся наша литература превратилась в роман и повесть. Ода, эпическая поэма, баллада, басня, даже так называемая, или, лучше сказать, так называвшаяся романтическая поэма, поэма пушкинская, бывало, наводнявшая и потоплявшая нашу литературу,- все это теперь не больше, как воспоминание о каком-то веселом, но давно минувшем времени" (I, 261).

Попытки создания прозаических повестей и романов были сделаны еще в самом начале века, а затем в период 1812-1825 гг. Нарежный добился успехов, не пропавших бесследно в развитии "большой" русской прозы, в особенности в развитии гоголевского реализма. Но то не было время прозы. И талантливые романы Нарежного остались непонятыми и неоцененными. Их время было впереди. Теперь это время наступило. Проза вошла в силу, привлекла внимание публики, вытеснила поэзию. Это, конечно, не значит, что проза сама по себе означает торжество реализма. Романтизм выражался не только в поэтических жанрах. Но даже будучи романтической, проза всегда сильнее склонна к бытописи, к объективизированному изображению человека, к реалистическим деталям, чем стихотворные жанры. Преобладание прозы над стихами - всегда признак созревшей потребности в реалистическом изображении действительности.

Повести Марлинского

Соавтор Рылеева, поэт и критик декабризма Александр Александрович Бестужев (1797-1837), после 14 декабря - рядовой солдат на Кавказе, в 1832 году выступил в литературе со сборником "Русские повести и рассказы". Они имели шумный успех. Публику поразила эта новинка: романтические события и характеры, облеченные в форму рассказа и повести. Сказалась усталость от романтических поэм, заштампованных подражателями Пушкина. Цветистый слог, фейерверк красноречия, щедро рассыпанные остроты и каламбуры, знойные страсти вызывали бурный восторг, и новое литературное имя - Марлинский - стало любимым и славным. Н. Полевой провозгласил его "создателем повести на русском языке", а романтическая критика пыталась даже противопоставить Марлинского реалисту Пушкину. Против этой вредной тенденции выступил Белинский. Он показал, что в повестях Марлинского ("Фрегат Надежды", "Искуситель", "Аммалат-Бек", "Испытание" и др.) нет изображения действительности, нет характеров и образов, которые отличались бы друг от друга, выражая определенные стороны жизни. Все его Стрелинские, Звездичи, Гремины, Правины, Муллы-Нуры, Змеевы сшиты на одну колодку, говорят неотличимо, рисуются и интересничают друг перед другом. Приведя речь Муллы-Нура, критик спрашивает: "Кто это говорит: ливонский рыцарь, итальянский разбойник или французский литератор романтической школы?.." (IV, 51).

В повестях Марлинского романтизм попытался овладеть прозой и в прозаических жанрах выразить свое отрицательное отношение к светскому обществу, перенести читателя в мир кавказской экзотики, поразить и взволновать его необыкновенными людьми и возвышенными страстями. В этом причина его шумного успеха. Но именно ввиду большого успеха у публики "марлинизм" становился препятствием на пути реализма, и Белинский своей беспощадной, правдивой критикой снял это препятствие.

Повести Полевого

Использование прозаических жанров в романтических целях характерно и для Н. А. Полевого (1796-1846), издателя "Московского телеграфа". В повестях "Живописец" (1833) и "Аббаддонна" (1834) представлена судьба художника-романтика по правилам идеалистической эстетики немецких романтиков. Художник противостоит "толпе", он выше мира и людей. Прогрессивным у Полевого было то, что его художник Аркадий ("Живописец") и поэт Вильгельм Рейнбах ("Аббаддонна") вышли из разночинской среды, поэтому их конфликт с "толпой", со светским обществом, имел определенное жизненное значение. Здесь заложено основание для реалистических тенденций, прорывающихся в романтических повестях Полевого. Совершенно неудачным оказался опыт романа на историческую тему - "Клятва при гробе господнем" (1832). Белинский назвал его "вялым и скучным", без признаков творческой фантазии.

Повести Погодина

Значительно сильнее проявились попытки сближения повести с действительностью в творчестве Михаила Петровича Погодина (1800-1875). Он затронул быт купечества, мелкого дворянства и крестьян. В повести "Как аукнется, так и откликнется" (1826) сочувственно рассказано о крепостных, притесняемых помещиками до того, что у них остается только голодный паек для поддержания жизни. В повести "Нищий", написанной в том же 1826 году, рассказана драматическая история крепостного из Мценского уезда Орловской губернии. В двадцать лет полюбил он дочку старосты Алексашу, а барин взял ее в наложницы. Покушение на ненавистного барина стоило ему долголетней солдатчины, потом нищенского существования. В этой повести интерес писателя к живым лицам из народа и к живой народной речи не был наигранным, нарочитым, а вырастал из его гуманистического мировосприятия. В повести проскальзывает подлинная живопись, и краски все яркие, убедительные, точные. Вот "нищий" вспоминает свою возлюбленную: "Алексаша была девка кровь с молоком, ростом почти с вас, барин, глаза голубые навыкате, щеки алые, как маков цвет, волосы русые, в длинные косы заплетенные, спускались с плеч, белогрудая, полноликая..." Это не стилизация, а подлинное искусство портрета, написанного в духе народного миросозерцания и поэзии. Погодин ненапрасно учился у Пушкина, осваивал его вдохновляющий опыт, стремясь перенести в прозу великие достижения пушкинской поэзии. В повести "Черная немочь" (1829) "темное царство" русского купечества впервые нарисовано, по определению Белинского, "в ужасающей верности".

С годами Погодин изменил демократическим симпатиям своей молодости и, перейдя к занятиям историей и журналистикой, стал одним из столпов реакционной идеологии, реакционного славянофильства. Публично он проповедовал мир между барином и мужиком, между народом и троном, а в письме к наследнику престола писал: "Взглянем на сиволапого мужика... Он смотрит на все исподлобья, не может ступить шагу, не задевши; увалень, настоящий медведь, национальный зверь наш"1. Так обернулось сострадание и симпатии молодого Погодина к мужику, к русскому народу.

Повести Павлова

Острее, чем у Погодина, антикрепостнические настроения прозвучали в трех повестях Николая Филипповича Павлова (1803-1864): "Именины", "Ятаган", "Аукцион". Они вышли отдельной книжкой в 1835 году и заслужили внимание и одобрение Пушкина и Белинского. Павлов, как и Погодин, вышел из крепостных крестьян. Ему удалось окончить Московский университет. Сначала он писал стихи и печатал их в "Московском телеграфе", а затем перешел к прозе.

В "Именинах" рассказана трагическая судьба креспостного музыканта (сюжет, предваривший "Сороку-воровку" Герцена), которого барин проиграл в карты. Мелодраматическая концовка ослабила общее впечатление и внесла фальшь в повесть: герой выбился в офицеры и погиб на дуэли. В повести "Ятаган" офицер, разжалованный в рядовые (мотив, типичный для николаевского времени), подвергается телесному наказанию, столкнувшись со своим полковником из-за красавицы-княжны. Защищая поруганную честь, он убивает полковника. Военный суд приговорил Бронина к проведению сквозь строй. Повесть вызвала грозное негодование Николая I и была запрещена к переизданию. В "Аукционе" автор нарисовал продажную красавицу-аристократку княгиню ***. Это уже "светская" повесть, описывающая светскую интригу, с участием демонического героя-мстителя. Она напоминает повести Марлинского.

Язык повестей Павлова слишком правилен, изыскан и местами страдает вычурностью: "насмешливая улыбка явилась как молния", "слезой томительного желания потускнели ее полузакрытые глаза". Писатель не столько рисовал, сколько придумывал цветистые фразы, поддаваясь соблазну марлинизма.

Последующие повести Павлова ("Новые повести", 1838) были шагом назад, а не вперед. Значительно удачнее выступил он как критик, опубликовав письма против гоголевских "Выбранных мест из переписки с друзьями" ("Четыре письма к Гоголю", 1847). Они получили одобрение Белинского и были перепечатаны в журнале Некрасова "Современник". Пережив продолжительную ссылку в Перми, Павлов в период первого демократического подъема перешел на позиции реакции.

Произведения Одоевского и Лажечникова

Видными в свое время прозаиками были В. Ф. Одоевский и И. И. Лажечников.

Владимир Федорович Одоевский (1804-1869), который вместе с В. Кюхельбекером в предшествующий период издавал "Мнемозину", после 14 декабря писал в жанре философско-фантастической повести, развивая то представление о всесилии искусства и неземном величии художника, которое сформулировано в философских статьях и выражено в стихах Веневитинова ("Импровизатор", "Последний квартет Бетховена", "Себастиан Бах"). Но под влиянием развивающегося реализма и крепнущего в обществе критического отношения к действительности Одоевский написал остро-сатирические повести: "Княжна Мими" (1834) и "Княжна Зизи" (1839), в которых разоблачена светская среда, очень хорошо известная писателю.

В 1844 году Одоевский переработал и объединил в один цикл ряд своих произведений - появились его "Русские ночи". Особенной чертой повестей является сочетание реалистического изображения с фантастическим элементом и еще важнее - трактовка фантастического как формы реальности (фантастическое происшествие оказывается сном, привидением, явившимся расстроенному воображению пьяницы и т. п.). Одоевский сближался с автором "Вечеров на хуторе близ Диканьки" и, возможно, оба писателя взаимно влияли друг на друга в построении произведений на основе переплетения реальности с фантастикой.

Иван Иванович Лажечников (1792-1869) писал исторические романы. Наибольшее его достижение - "Ледяной дом" (1835), в котором более или менее правдиво отражено жестокое время бироновщины. Вслед за Рылеевым писатель идеализировал на романтический лад Волынского. Писатель с сочувствием изобразил крепостной народ, а в образе Кульковской, мечтающей "покупать на свое имя крестьян и колотить их из своих рук", с негодующим чувством отразил крепостнические порядки. Важное значение исторических романов Лажечникова ("Последний Новик", "Ледяной дом", "Басурман") состоит в том, что они противостояли лживым, реакционным сочинениям на исторические темы Загоскина, Масальского, Кукольника, Булгарина.

Развитие критического реализма в прозе нашло высшее свое торжество в повестях Гоголя и в бессмертных "Мёртвых душах".

"Натуральная школа" (1840-1849)

Заключительным этапом развития русской литера- туры в период после поражения декабристов до первого демократического подъема явилось возникновение и укрепление "натуральной школы", сформировавшейся под влиянием творческого опыта Гоголя и критики Белинского. Именем "натурльная школа" Булгарин окрестил новое поколение реалистов, подготовленных всем предшествующим ростом реалистического искусства, основоположником которого был Пушкин. В название "натуральная школа" реакционная критика вкладывала уничижительный смысл: это, де, писатели, слепо копирующие "грязную натуру", тогда как искусство должно служить возвышенному и прекрасному. Белинский сделал это название почетным. Первоначально органом "натуральной школы" были "Отечественные записки" (до 1846 года), затем "Современник". Исключительно важной формой организации и консолидации сил "натуральной школы" явились сборники Н. А. Некрасова: "Физиология Петербурга" (1844), "Петербургский сборник" (1846) и альманах "Первое апреля" (1846).

Вслед за Гоголем писатели "натуральной школы" ввели в сферу искусства жизнь бедного городского, преимущественно столичного, люда и многострадального русского крестьянства. В "натуральной школе" реализм со всей силой проявил свою демократическую и гуманистическую природу. Чтобы полнее и шире охватить народную жизнь и привлечь к ней внимание широкой публики, писатели "натуральной школы" создали жанр "физиологического очерка".

Основой "физиологического очерка" - как в прозе, так и в стихах - является реальный факт, увиденное и пережитое писателем. Но реальное, фактическое основание не мешало писателю возводить частное в достоинство типических явлений действительности. Таким достоинством отличался физиологический очерк Некрасова "Петербургские углы". Однако этот жанр разрабатывался в основном второстепенными писателями "натуральной школы": Григоровичем ("Петербургские шарманщики"), В. И. Далем ("Петербургский дворник", "Ямщик"), И. Панаевым ("Петербургский фельетонист"). Главными жанрами писателей "натуральной школы" были повести и романы. Новое слово в развитии русского реализма, сказанное этой школой,- это повести Герцена "Кто виноват?" и "Сорока-воровка", роман Достоевского "Бедные люди", роман Гончарова "Обыкновенная история", "Записки охотника" Тургенева. В области поэзии важнейшими произведениями "натуральной школы" были сатирические стихи Некрасова: "Современная ода", "Нравственный человек", "Колыбельная", "Чиновник" и его же проникновенные произведения о народном горе и беде: "Еду ли ночью", "Огородник", "Тройка", "В дороге". Выступавший в это время как поэт Тургенев навлек на себя злость и ненависть реакционных журналистов и критиков сатирической поэмой "Помещик".

Теоретическое обоснование принципов "натуральной школы" дано Белинским во вступлении к "Физиологии Петербурга", в статье "Мысли и заметки о русской литературе", помещенной в "Петербургском сборнике", и в его обзорах русской литературы сороковых годов.

Самое важное, что внесла "натуральная школа" в русскую литературу,- это правда о жизни народных низов России, глубокое сочувствие к ним и желание помочь народу в его беде. "... В лице писателей натуральной школы,- подводил Белинский итог литературного развития России за целые полвека,- русская литература пошла по пути истинному и настоящему... С этого пути она, кажется, уже не сойдет. ... Она будет идти вперед, изменяться, но только никогда уже не оставит быть верною действительности и натуре" (X, 314).

Источники и пособия

Повести Н. Полевого, В. Ф. Одоевского, В. И. Даля, М. П. Погодина, А. А. Бестужева-Марлинского, Н. Ф. Павлова - в сб.: "Русские повести XIX века", тт. I-II. М. - Л., Гослитиздат, 1950, подготовка текста, статья и прим. Б. Мейлаха.

Повести Д. В. Григоровича, И. И. Панаева, В. А. Сологуба - в сб.: "Русские повести XIX века 40-50 годов", тт. I-II. М., Гослитиздат, 1952. О сборниках Некрасова - В. Е. Евгеньев-Максимов. Жизнь и деятельность Н. А Некрасова, т. I. M., Гослитиздат, 1950. О "натуральной школе" - Г. Н. Поспелов. История русской литературы; эпоха расцвета критического реализма (40-60 гг. XIX в). Изд-во МГУ. 1953; В. И. Кулешов. Отечественные записки и литература 40-х годов XIX в. Изд-во МГУ, 1959.

Примечания

1 (Николай Барсуков. Жизнь и труды М. П. Погодина. СПб. кн. V, стр. 168.)

© 2000- NIV